Рыцари, герцоги и сыр

Перед тобой замок Вальдау. Имя говорящее: оно от прусского «владеть». Землёй здесь владели два знатных прусса, Иоганн Брулант и Конрад Диабель. Оба крестились и остались верны Тевтонскому ордену.

Орден велел им поставить у дороги крепость — что-то вроде постоялого двора для людей Ордена, священников и воинов. Придорожная гостиница, только средневековая. Потом замок отстроили в камне — на острове, который появился благодаря плотине на ручье. Он входил в цепь крепостей, прикрывавших Кёнигсберг с востока от литовских набегов.

По записи царского писца, семнадцатого мая тысяча шестьсот девяносто седьмого года — по старому стилю — сюда из Кёнигсберга приезжал Пётр Первый — узнать, как здоровье послов Великого посольства. Вечером он уже уехал обратно.

Найди глазами памятный знак у дороги, на повороте к замку. Он стоит там с ноября тысяча девятьсот девяносто седьмого года — в память о том самом посольстве.

Сейчас в замке музей. Внизу сохранились подвалы с цилиндрическими потолками...

Дальше — Нойхаузен. Там нас ждёт герцогская семья!

Перед тобой замок Нойхаузен. Начинался он скромно: на месте прусского укрепления крестоносцы поставили деревянную крепость. А дальше замок несколько раз менял профессию.

При герцоге Альбрехте здесь собрали «Серебряную библиотеку» — около девяти тысяч книг — и завели зверинец! Этот зверинец считают предшественником зоопарка в Кёнигсберге. В тысяча пятьсот пятидесятом году Альбрехт, решив жениться второй раз, подарил дворец невесте — Анне Марии Брауншвейгской. Здесь родился их сын Альбрехт Фридрих.

Есть здесь и печальное совпадение. Двадцатого марта тысяча пятьсот шестьдесят восьмого года герцог умер в Тапиау. А через шестнадцать часов здесь, в Нойхаузене, умерла его жена. Ей было тридцать шесть.

Потом замок стал охотничьим — для курфюрста Георга Вильгельма и его сына. А в тысяча восемьсот сорок втором замок продали графу Люкнеру. После продажи его перестроили в неоготическом стиле. Военное значение замок потерял и стал почти курортным.

Найди глазами старый дуб рядом с замком. Его называют «бессмертным», и, по оценке туристического центра, ему около тысячи лет!

После реставрации музей в замке открылся первого июня две тысячи двадцать пятого года. Следующая остановка — кирха Нойхаузена, у неё своя удивительная биография.

Перед тобой кирха Нойхаузена. Это постройка ещё четырнадцатого века.

Её сложили из необработанных валунов, а углы выложили кирпичом. Неотёсанные камни, а по углам кирпич — будто великан собирал мозаику.

В конце семнадцатого века внутри появилась крестильная капелла с позолоченной резьбой.

А теперь самое неожиданное! До тысяча девятьсот шестьдесят третьего года здесь был клуб с кинозалом. Киноустановку поставили в башне, а экран повесили там, где раньше стоял алтарь. Фильмы смотрели в средневековой церкви — такое не каждый день увидишь!

Новая жизнь началась в тысяча девятьсот девяносто первом году. Кирху передали новоапостольской общине, и литовские строители восстановили её за полтора года. Открыли храм в декабре девяносто третьего.

В июне две тысячи двадцать четвёртого здесь звучала классика — прошёл концерт фестиваля «Кантата». А с две тысячи двадцать пятого года в здании Храм Всех Святых, и епархия продолжает реставрацию.

Теперь едем к замку Шаакен.

Вот он, замок Шаакен. Комплекс встречает тебя девизом Тевтонского ордена.

Начнём с имени. «Шаакен» — от прусского слова «трава»: замок стоял там, где росла высокая трава. Тевтоны построили его на месте прусской крепости, а волость Шаакен упоминается в орденской хронике ещё в тринадцатом веке. Место выбрали необычное: речку запрудили и строили прямо на болотистом грунте.

В Средние века замок окружал ров, были башни, а за стенами стояли жилища и хозяйственные постройки. Потом был большой пожар семнадцатого века — замок сильно пострадал и его перестроили.

И вот что интересно: Пётр Первый бывал в Шаакене трижды — в тысяча семьсот одиннадцатом, двенадцатом и семнадцатом годах!

Найди глазами гнёзда аистов: птицы гнездятся прямо на замковых башнях. Так что задирай голову!

Внутри есть на что посмотреть. В музее истории — макет, каким замок был при постройке. В оружейной можно примерить копии доспехов. А в подвале — музей инквизиции с орудиями пыток, это уже для крепких нервов.

А теперь про сыр. Здание сыроварни «Шаакен Дорф» построили в тысяча девятисотом году. Сейчас здесь варят двенадцать сортов, часть рецептов нашли в архивных записях. А один из сыров называется «Нойхаузен». Знакомое имя, правда?

Последняя точка — кирха Побетен в Романово.

Перед тобой кирха Побетен в посёлке Романово. Найди глазами, как устроены её стены: внизу валуны, а сверху — кирпичная надстройка. Два материала, два слоя истории.

Имя Побетен значит «земля Бетена» — так звали князя, которому принадлежала местность. Хронист Дусбург писал, что побетенцы могли выставить пятьсот воинов из одной деревни. Серьёзные соседи.

У Побетена была и орденская крепость. В тысяча триста двадцатом году в ней поставили часовню, а к востоку от неё построили приходскую церковь.

Самое любопытное — то, что было внутри этой кирхи. В пятнадцатом веке в её алтарной части написали многофигурную фреску. А к началу шестнадцатого века фрески забелили...

Крепость простояла до тысяча пятьсот двадцать пятого года. Её разрушили восставшие крестьяне Ганса Герике — и отсюда пошли к Шаакену. После восстания герцог Альбрехт велел священникам проповедовать пруссам на их родном языке. Взялся за это пастор из Побетена Абель Билль, а слова ему подбирал крестьянин Мегот.

Посёлок назван в честь капитана Петра Ильича Романова: он командовал батальоном в бою за Побетен. В центре посёлка ему стоит памятник.

На этом наш маршрут закончен.